Астана
Категории
0Cart

«Байанай - это дух охоты женского начала»: охотник из Усть-Майского района Михаил Трофимов о духе охоты и о том как добыл медведя-людоеда

08.10.2026

Сегодня Михаил Трофимов, охотник из Усть-Майского района Якутии, расскажет, как он с бригадой добыл медведя-людоеда, который уже убил человека, и почему нельзя идти на зверя с плохими мыслями.

А ещё он объяснит, почему в его понимании – Байанай, дух охоты, это не старик с вороном на плечах, а женское начало. Поговорим и о том, как он начинал охотиться с отцом, как учит молодёжь и почему регулировать численность медведей – это не просто промысел, а ответственность перед людьми.

- Михаил, давайте с самого начала. С какого возраста вы охотитесь? Помните свой первый выход на охоту?

- Ходил на охоту с отцом лет с девяти. На уток ходили, на большую охоту... ну я поздно пошёл, потому что ходили только на уток, а на большую охоту уже после окончания школы, мне было 16 лет. И после школы, после 10-го класса, в 89-м году меня приняли учеником охотника в бригаду. В бригаде был мой отец Михаил Алексеевич Трофимов, бригадиром был Атласов Николай Ананьевич и Винокуров Дмитрий Алексеевич.

 Меня взяли четвёртым членом бригады. Вот, получается, когда 16 лет было, первый раз я пошёл на охоту. Ну, с осени мы все ходили на копытных, добывали лося. Тогда был госпромхоз «Усть-Майский», и нам давали план на мясо, на пушнину. И вот где-то в ноябре я участвовал в добыче медведя на берлоге.

- Кто вас всему научил?

- Да в основном ходили вот с отцом. Я всё время ходил на охоту с родственниками. Атласов Михаил Егорович, мой дядя покойный по матери, он меня с собой таскал. Многому меня научил Атласов Руслан Александрович - он до сих пор охотится, старше меня на восемь лет. И Винокуров Дмитрий Алексеевич, который в бригаде с нами был. И отец, конечно. Вот с кем мы ходили на охоту – они потихоньку, потихоньку, конечно, приучали: как себя вести на охоте, как разделывать, как правильно следы считать, в какую сторону идти, как строить избушку… Но главный учитель мой конечно – Трофимов Михаил Алексеевич, это мой отец.

- Усть-Майский район - места суровые. Что для вас было самым сложным, когда вы только начинали охотиться?

- В принципе, не очень всё сложно, так как с детства привыкший был к труду. Самое сложное, наверно, к технике привыкал, когда поломка бурана, когда начинал охотиться, потому что в технике плохо разбирался. Ну остальное всё нормально, уже умел.

- Сейчас молодёжь в сёлах как-то тянется к охоте или больше в телефонах сидит? Вы кого-то обучаете сейчас?

- Ну наша молодёжь не сильно сидит, они тянутся к охоте, стараемся обучать. Один раз по гранту создали летнюю языковую школу и школьников обучали эвенкийскому языку. Ещё обучали, как костёр разжигать в лесу, как капканы ставить, по следу выслеживать, как ловушки на медведя ставить и что делать при встрече с медведем, как себя вести, ну чтоб не спровоцировать на разные случаи.

- В Якутии к охоте всегда относились не просто как к промыслу, а с уважением к духам. Вы чувствуете эту связь? Есть какие-то правила, которые нельзя нарушать?

- Конечно. Охота - это очень сложный процесс и порой мистический. Иногда ты, даже не выходя на охоту уже знаешь, что добудешь, где добудешь, сны всякие видишь. Хочу остановиться на значении понятия Байанай. Везде, повсюду показывают старика, который... ну старик, и у него на плечах ворон сидит, сзади зверь выглядывает. А вот лично в моём понимании, в понимании эвенкийского народа, Байанай – это есть дух охоты женского начала. Потому что женщина только может рожать, может давать. А старик есть старик. Вот и когда ты идёшь на охоту, просишь духа огня и духа охоты, Байаная, ты просишь из всего сердца, все мысли все должны быть обращены как к девушке, молодой девушке. И просишь, чтоб была удача. Если на тебя взглянет хорошими глазами, у тебя будет удача. А если ты каким-нибудь своим плохим поступком или хвастовством, или будешь плохо относиться к добыче, тогда она от тебя отвернётся, и у тебя не будет удачи. Вот в моём понимании вот так.

- Говорят, на медведя нельзя идти с плохими мыслями или жадностью. Это правда? Как вы настраиваетесь перед выходом?

- Медведь – самый главный хозяин нашей тайги. И считается, что у него человеческое начало. И когда идёшь на медведя, конечно, ты настраиваешься и думаешь об охоте, относишься с уважением. Он самый сильный зверь в тайге. Ну и старайся всё делать, чтоб... он не догадался. Еще с вечера ты не говоришь, что нашёл берлогу, а говоришь «сир хайа5аьын уктээтим» (наступил на отверстие в земле) или «иччилээ5и буллум» (нашел того кто с духами). И готовишь ружье, в мыслях просишь – «пусть будет удача, пожалуйста, не сердись», и настраиваешься.

- Почему вообще важно следить за численностью медведей? Что будет, если их станет слишком много?

- Если медведей будет очень много – это конечно плохо. Потому что он, медведь, как бы хищный, хищное животное, и питается не только травой, ягодами, орехами, но и мясом. И когда вот весенний приплод копытных, он очень много наносит ущерба. Ну люди знают, что вот жеребят дерет, телят. А сколько он в лесу оленя, лисят, копытных задавил – много же. И он очень хитрый, животное умное. Лисёнок он этот... ну не понимает же, он сам к нему подходит, так же как жеребёнок.

 Только из-за любопытства будут подходить к нему близко, и он их задерёт. Среди его жертв больших зверей тоже очень много – лосей здоровых, сохатых. Ну вот иногда ребята добывали сохатого летом, который кое-как на ногах стоит, он весь гнилой, весь исцарапанный, загрызенный. Лось спасается в воде, и вот в это время медведь их находит и давит. Очень много давит. Большое количество медведей нарушает природный баланс.

- Как часто вам приходится выезжать на «регулирование» численности медведей? Это плановая работа или всегда по сигналу?

- Для регулирования у нас из инспекции экологии Егоров Вадим Егорович создал бригаду и туда вносил и охотников, которые связаны с охотой и других. У нас кочевая родовая община «Эжанская», потому что мы охотпользователи, имеем это охотничий участок, 16 человек у нас охотится, я являюсь главой с 2010 года. Участвовали в регулировке медведя, в устранении последствий паводка, помогали.  В тот год у нас случилось несчастье - медведь загрыз рыбака, охотника нашего знакомого Архипова Георгия Егоровича. И вот мы создали бригаду и выехали на регулирование. Другой медведь обжился возле свалки, совсем рядом с посёлком. И вот мы его добыли. Это был медведь лет 5–6, может быть, так-то здоровый, и он всё время пугал грибников. 

- Как местные жители реагируют, когда вы уходите на такого зверя? Переживают?

- Люди у нас верят, что мы решим проблему, что опасность минует наш посёлок. Вот и конечно они за нас переживают.

- В чём разница между обычной охотой и отстрелом медведя, который представляет опасность для людей?

- Когда регулируешь - ты уже знаешь, что ты должен обязательно добыть этого медведя, иначе может случится плохое, потому что имеем горький опыт. Разница большая - это уже ответственность перед людьми. Если ты простой охотник - можешь и не добыть, разное же получается. Тут надо подходить очень ответственно, приготовиться, и чтобы вот эту проблему решить, потому что медведь возле посёлка – это очень большая проблема.

- Давайте вспомним тот случай пару лет назад. Вы поймали медведя, который уже нападал на людей. Можете рассказать, с чего всё началось? Как узнали, что это именно людоед?

- Ну самое начало – это то, что мне сказали наши односельчане, что звонила жена охотника, который там был на участке, что на него напал медведь, и то, что даже она его видела. Они уже уехали, я поехал после них, и он сразу этот... ну они не смогли его сразу добыть. И потом мы за медведем поохотились. Он в этот день ушёл от нас, мы приехали обратно в Эжанцы. Потом собрались тоже и создали бригаду, посовещались, как лучше его добыть – разложили ловушки, петли. Ну медведь оказался очень умным и наученным, и поэтому он в наши ловушки не залез. Собаки были, и тревога была. Но мы все друг друга знаем, мы все знакомые, хорошие парни - это Атласов Василий Лазаревич, Винокуров Николай Дмитриевич, Борисов Анатолий Григорьевич. Вот мы вчетвером его сделали.

- Что вы почувствовали, когда поняли, что этот зверь напал на человека?

- Это был ужас. Тем более мы там были, и в избушку приехала полиция, мы раскопали вот эту гору земли, которую он таскал прямо в избушку. Он там его закопал и лежал на нём. Мы раскапывали тело и вытаскивали останки - конечно, это был ужас. Страшно было. У бедного покойного, лицо всё разодрано было, некоторые части тела лежали отдельно, это мощная сила. И давным-давно мне отец рассказывал, что как один медведь напал на пожарников. Он их не кушал, просто одного разодрал, одного ранил, ну другие пожарники выскочили, но у них ружей не было, они подручными средствами кое-как его отпугнули. 

- Расскажите, как проходила охота. Это было сложно? Он ведь уже понял, что человек - это добыча.

- Ну мы тогда расставили ловушки. Ещё до этого когда приехали, мы поняли, что медведь там опять появлялся, всё разбросал. По новой. И то, что меня удивило - что этот медведь, вроде его собаками догоняли и стреляли вдогонку, ну маленько не попали. Столько много народу было, я думал, он уйдёт и больше не придёт, а он, а как наркоман, всё время в избушку возвращался - три раза. Когда мы все ловушки поставили, петли, мы все оставили и уехали на другую сторону, в другую избушку ночевать. И ночью хотели ещё его караулить. Ночью поднялся ветер, пурга была, снегом все засыпало. И когда мы утром потихоньку на лодке подъехали, видно было, что медведь там насторожился. Он уже знал, что за ним охотятся, и он начал уже сам охотиться. Он где вот лодка пристаёт, там всю ночь топтался. И по лестнице когда поднимаешься, видно было, что он там наверху тоже сидел. И потом в этом месте когда он выглядывал из окна, выстрелили и попали. Потом собак пустили, они уже потом его залаяли. Он раненый убежал и спрятался за здоровой елью. И мы потихоньку, потихоньку подкрадывались. Сразу выстрелили, как раз в шею попали ему.

- Было ли страшно? Или в такие моменты включается холодный расчёт и работа?

- Страха сильно не было, потому что друг на друга надеемся, все знакомые. Была ответственность - мы знали, что это медведь-людоед, он убил человека, съел его, и поняли, что он уже на нас начал охоту. Если мы его не добудем, то это будет очень страшный зверь. Всей округе опасно будет. Из-за этого была большая ответственность.

- Как вы поняли, что это тот самый медведь? По следам, по поведению?

- Ну конечно по следам - это было один и тот же медведь, он возвращался. Он хорошо знал местность, вот это уже ну потому что он там везде ходил. И всё время туда возвращался, где он задавил человека. И это был один и тот же медведь. По следам чётко было видно, что это он самый, по размеру, и других следов-то не было.

- Что было самым тяжёлым в той истории - выследить его или морально решиться?

- Конечно, было трудно выследить. А морально решиться - ну уже решились, когда собрались и поговорили. Если медвель напал на человека - это какой-то даже не зверь, а тёмная сила. Надо его устранить обязательно. И вот мы сразу решили. А выслеживать - да, было трудно, потому что сначала снега не было, и собаки ещё плохо ходили. И самое главное - как будто они чуяли, что это людоед, они не хотели на него ходить и боялись его. Да, эти собаки до этого медведя лаяли нормально, а тут они испугались, ну видно было, что пугаются. Он первый день он там ходил рядом, ну так где-то в метрах 100–200 наверно. Лес, с него не видно, собаки его чувствуют и как бы лают отсюда, к нему не подходят, а возле нас лают. Молодой у меня кобель за ним погнался, потом медведь за ним, и кобель мой вообще чуть-чуть меня с ног не уронил, прямо на меня бежал испуганный, назад смотрел, не вперёд.

- После того случая в районе что-то изменилось? Люди стали осторожнее?

- Люди стали после этого случая осторожно относиться, и это же страшно. Страшный случай. И в тот год было очень много медведей-шатунов. А вот этот, которого мы добыли, он не скажешь, что он шатун. И был жирный, хороший. И по какой причине он напал на человека - я так и не понял. Потому что видимых ран на нем тоже не было, мы осматривали, других старых ран не было. И почему он так обозлился - ну так и до конца не поняли.

- Как вы считаете, почему медведи иногда выходят к людям и становятся людоедами? Это вина человека или природа так распорядилась?

- Я считаю, что это человеческий фактор. Всё равно вот этот медведь - он уже знал все ловушки, он не лез на ловушки, и видно было, что он сталкивался с человеком. То, что вот медведь становится плохим, людоедом - это не по природе, зверь должен человека пугаться. И ему в глаза не показываться. А если он стал дедом - конечно, виноват человек.

- Что бы вы сказали молодому охотнику, который столкнётся с такой же задачей - убрать медведя-людоеда?

- Если столкнуться с таким случаем - надо обязательно решить эту проблему, надо добыть такого медведя. Потому что медведь-людоед - опасный очень зверь, и эта опасность будет грозить другим людям. Не исключено, что это будут ваши родственники, дети, женщины - он же медведь, не будет же там разбираться. И я всегда вот ребятам говорю: если вы боитесь - не стреляйте. Потому что вы можете ранить, можете спровоцировать. И вот даже если вот рядом ходит, если он не нападает, там вот ну лишний раз не надо стрелять, если боишься добыть. Ну ты если даже пошёл на медведя, если не решился, психологически не подготовлен – может задрожать рука. А добыча медведя-людоеда - это очень ответственный момент, и к нему тоже надо приготовиться. И медведь очень умное животное, надо его уважать, оценивать его силы, он сильный. 

- Видите ли вы интерес к охоте среди молодёжи? Не уходит ли это ремесло вместе со стариками?

- Нет, дело наше живет. В нашем Чакырском наслеге Амгинского района с этим всё хорошо. Те, кто моложе нас, они всё равно держатся рядом, тянутся к старшим. Места у нас промысловые, кадровые охотники есть, традиции крепкие. Родственники поддерживают парней, берут их с собой помогать. Это сейчас называется модным словом «менторство», а мы так всю жизнь жили. Кто один раз сходил по-настоящему, почувствовал этот азарт, увидел, как собака встала на соболя, те уже не бросают это дело. Они прикипают душой.

- Если бы вы могли передать одно главное правило охоты следующему поколению, что бы это было?

- Первое и единственное железное правило: бери только столько, сколько тебе самому нужно для жизни и пропитания семьи. Природа ведь она живая, у неё свой счёт. Если начнешь брать лишнего, забивать ледники мясом на продажу сверх всякой нужды, природа своё заберет. Обязательно возьмёт. Кто-то заболеет из близких, техника сломается в самый мороз, удача отвернётся. Я в это верю крепко.

- Если бы кто-то сказал, что охота – это просто «добыча зверя», как бы вы ему ответили? Что для вас охота в первую очередь?

- Для меня это с детства отдельный мир, целая вселенная. Мы же к ней готовимся заранее, месяцами: чиним снаряжение, готовим приваду, кормим собак. Охота далеко не всегда бывает успешной. Иногда приходишь абсолютно пустым – ни одного следа за день. Но даже тогда я не считаю день потерянным. Для меня поход в лес – это способ отдыха. От работы, от бумажек, от домашнего быта.

Может быть, наши жены иногда думают, что мы сбегаем туда, чтобы выпить или посидеть без дела. Но это совсем не так. Там ты духовно и морально очищаешься. Полностью отключаешься от суеты. Физически ты устаешь, отдаёшь всего себя лесу, но вечером ешь простую еду и спишь таким сном, каким дома никогда не уснёшь. Дома ведь как: сел вечером – телевизор, телефон, новости... От этого голова пухнет, устаешь ещё больше. А после природы ты возвращаешься другим человеком. Ты берёшь энергию от свежего воздуха, от тишины. Это не просто добыча мяса. Это целая философия жизни.